Marauders' Time: Торжественно клянемся...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders' Time: Торжественно клянемся... » RealTime » 9.11.1982 Танцы с волками [Remus Lupin, Severus Snape]


9.11.1982 Танцы с волками [Remus Lupin, Severus Snape]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Место действия: Запретный Лес
Действующие лица: Ремус Люпин, Северус Снейп
Время действия: перед рассветом
Краткое описание ситуации: Ремус Люпин пытается свыкнуться с новой жизнью в стае оборотней Сивого. Это не очень-то просто, поэтому Лунатик сбегает от полудикого общества. Северус Снейп не очень-то доволен: пополнение запасов зельевара не всегда можно поручить безмозглым студентам. Бесцельное блуждание у кромки Запретного Леса иногда может привести к неожиданной встрече.

0

2

Обитание в Запретном Лесу было непростой задачей. Ровно так, как предупреждали Люпина друзья. Бродяга и Сохатый чуть с ума не посходили, впервые услышав о планах Ремуса. Но разве он был не прав? Оборотни были одной из немногих возможностей разузнать побольше о происходящем в Хогвартсе. И для того, чтобы подружиться с волками, ему даже не пришлось прятаться в овечью шкуру.
Но именно в этом и была главная проблема.
Эти люди почти не были похожи на людей. В Запретном Лесу Ремус встретил не человеческое общество, пусть даже люди были периодически одержимы луной. В некотором смысле - по-звериному одержимы. Нет. Он увидел полудиких оборванцев, готовых перегрызть друг другу глотки за кусок мяса. Буквально - перегрызть. И все куски мяса, которые видел Люпин, сочились кровью.
Хуже всех был Сивый, собравший вокруг себя тесный круг головорезов. Вожак стаи, то самое чудовище, которым пугают непослушных детей. Вот только обычно персонажи детских страшилок не приходят к тебе в действительности. Сивый любил пугать детей. Он вообще любил пугать.
А еще он был подозрительным психопатом, предпочитавшим сначала рвать, а потом задавать вопросы. Как нервный пес, бросающийся на собственную лапу - так и Сивый был готов искать угрозу в любом неповиновении. Визги дерущихся оборотней звучали в любое время дня и ночи, получеловеческие, яростные.  Немногим больше недели прошло с последнего полнолуния, после которого Ремус оказался в Запретном Лесу - и он с ужасом ждал следующего.  Его собственный организм до сих пор не восстановился после обращения, оборотни же были полны сил и злости. Это беспокоило Люпина, почти так же, как беспокоила его собственная игра.
Появление нового оборотня в стае оказалось не таким уж необычным делом - на протяжении последних лет к Сивому стягивались оборотни со всей Британии. Им просто не оставалось другого выхода. Полукровки, существа, живущие на грани человеческого и животного. Маги презирали и боялись оборотней, так было всегда - ничего не изменилось и после прихода убийц к власти. Теперь оборотни были личными псами своего лорда, верша ужасные расправы. Смерть иногда оказывается спасительным выходом из кошмарной жизни. Ремус прекрасно знал, что некоторые вещи могут оказаться гораздо страшнее небытия.
Но даже вырядившись оборванцем, он слишком сильно отличался от окружающих его людей. Нет... не людей...
Мужчина замедлил свой бег, останавливаясь у обнаженного дерева, уныло опустившего голые ветви. Запретный лес превратился в логово для чудовищ, но именно рядом с этими чудовищами он мог выяснить нечто полезное. Только влившись в стаю Сивого он мог оказаться рядом с Хогвартсом.
О местоположении Лили было известно многое. Она стала подарком для "профессора зельеварения в Хогвартсе мистера Северуса Снейпа". Об этом в очередной раз напомнила статья Силинты Генте, взявшей интервью и у "Хозяина", и у "Безликой". Дочитать статью до конца Ремусу не удалось - Джеймс разорвал ее в клочья, оставив нетронутой лишь крошечную колдографию. С первого взгляда снимок можно было принять за обычную магловскую фотографию - так неподвижна была изображенная фигура. И лишь редкое подрагивание ресниц доказывало известную в общем-то истину. Лили жива.
Горе Джеймса не принадлежало одному лишь ему. Они давно перестали быть просто друзьями. Они были семьей. И Лили Эванс была частью этой семьи. Пусть Сириус предпочитал отшучиваться, а Люпин просто молчал, с исчезновением Лили все они потеряли часть себя. Невзирая на прошедшее время, на опасность, которой ежедневно подвергались. Джеймс все так же отчаянно стремился спасти ее. А его братья - по праву, хотя и не по крови - готовы были встать рядом в нужную минуту.
Однако после статьи в голове Ремуса наконец-то сформулировалась мысль, блуждающая на задворках сознания уже давно. Пришла пора ему покинуть угрюмый домик Сириуса. Достаточно скрываться за спинами друзей, проводить полнолуния в бессознательном состоянии, а потом с ужасом ждать новостей о случившемся за ночь.
Они долго спорили, но равнодушный взгляд с маленькой колдографии наконец-то разрешил все споры. И вот уже громада замка встает перед ним, все еще недоступная и далекая, но уже различимая сквозь осенний лес. Рем шумно выдохнул, чувствуя напряжение во всем теле. Замок почти не изменился... но мир вокруг него канул во тьму...
Шорох павшей листвы заставил оборотня насторожиться. Кто-то двигался неподалеку, слишком шумно, чтобы быть лесным обитателем. Люпин осторожно двинулся назад, пытаясь не издавать лишних звуков, не привлекать к себе внимания. Но одно мгновение - и прямо перед ним на открытое пространство вышел человек.

+1

3

В этот предрассветный час не спалось. Мысли то и дело возвращались к событию, случившемуся накануне: ядовитый туман, расползшийся причудливым куполом над квиддичным полем, покрывшаяся гнойными волдырями Безликая, с деланным видом варящие зелье горгульи, выказывающая свое недовольство бунтующая магия Хогвартса. Было над чем задуматься. Магия Школы и новый Директор были несовместимыми. Совсем. Николь фон Эджин спрашивала — какие приходят на ум пути решения. Снейп знал только одно: убрать с поста Директора Николь. Иного варианта он не видел. Магия школы будет сопротивляться до тех пор, пока фон Эджин не поменяет своего отношения к ней. Что в принципе неосуществимо. А поэтому...
Вечер выдался относительно спокойным. Разве что очень вовремя наткнулся на драку между пятникурсниками Гриффиндора и четверокурсниками Слизерина. Очень благородный поступок первых, и добавить нечего. Снейп с особым удовольствием снял баллы с ненавистного факультета. Пожалуй, подобное занятие ему не надоест, никогда.
Перед сном ему прилетело особое задание от Темного Лорда. Разумеется, не от него лично, что не отменяет зашкаливающей важности его миссии. Обдумав пути решения поставленной задачи, Северус отложил ее на утро. Приготовить зелье — банально. Приготовить напиток живой смерти — банальнее некуда. Приготовить нестандартный яд — почему бы и нет? Яды Северусу особенно хорошо удавались. Иногда он развлекался, принимая результат своих трудов и оценивая ощущения, и лишь в тот момент, когда начинало не хватать воздуха, а легкие отказывались повиноваться, Северус принимал антидот. Минерва МакГонагалл однажды пошутила, что у Северуса скоро выработается иммунитет против любого яда. Не сказать, чтобы нужна способность, однако, почему, собственно, нет?
Приготовление яда всегда для Северуса было особой церемонией, перед которой неизменно хотелось выспаться и отдохнуть. Обычно сложные яды готовятся либо в соавторстве, либо с ассистентом. Снейп давно научился обходится и без первого, и без второго: немного увеличить скорость обработки ингредиентов, приспособиться к равномерному помешиванию основы и к параллельной работе ступкой...
Сон не торопился. Как назло. Снейп привычно подумал о Лили. А ведь она где-то совсем рядом, наверняка за стенкой спит, забывшись бесцветным неподвижным сном. А может к ней приходят видения из прошлой жизни. А ведь приходят порой — Лили рассказывала. Память — занятная штука, иногда подбрасывает невеселые шутки. После таких снов Лили ведет себя еще тише, чем обычно.
До подъема оставалось около двух часов, до первой лекции — около трех с половиной. Спать по-прежнему не хотелось. Отчего-то кощунством казалось лежать в кровати и ничего не делать. Решительно откинув одеяло в сторону, Снейп резко сел, свесил ноги и дотронулся босыми ступнями до холодного пола. По спине побежали мурашки. Снейп разозлился — что за бесцельная трата времени. Рассвет еще не наступил, а это значит, что сейчас самое время для прогулки по Запретному Лесу. Общеизвестный факт, который доносят на первом занятии по травологии: самое благоприятное время для сбора ингредиентов для потенциальных зелий именно предрассветный час. Решение было принято и уже через пятнадцать минут Северус ступил в нетронутый никем иным снег. Конечно, в зимнюю пору ассортимент предлагаемых полезных растений сужен до минимума, однако, он существовал. А в кармане лежал кусочек еще теплого хлеба, припасенного для лесных жителей.
В который раз задумавшись, Северус позабыл о цели визита и уже бездумно шел вперед, сбившись с запланированного маршрута. В какой-то момент первыми сработали враз пробудившиеся инстинкты, а уже следом — осознание. Снейп обнаружил себя в боевой стойке и с направленной на врага волшебной палочкой. Затошнило.
— Люпин, — выплюнул Снейп, присмотревшись. — Разгуливаешь под убывающей луной? — ядовито поинтересовался Северус.
— Что ты здесь делаешь? — уже менее дружелюбно спросил у Люпина. — Замечу: здесь не питомник для бездомных тварей сомнительного происхождения.

+1

4

Первой мыслью в оторопевшем на мгновение разуме было - Сивый приставил кого-то следить.
С другой стороны, вожаку собравшегося в Запретном лесу отребья не настолько интересен был очередной прибившийся голодранец. А голодранцем Люпин притворялся пусть и старательно, но все же не без легкого налета самоиронии. Он ведь был перекати-поле, без своего обиталища, без источника доходов. Член Ордена Феникса не то чтобы гребет золото лопатой. Но деньги никогда не имели особого значения для Ремуса. Никогда его мысли не были движимы желанием материальных благ. Гораздо больше он ценил дружбу, преданность, надежность. То, что нашел в трех мальчишках в алом поезде. То, что видел в отношениях Сохатого и Лили. То, что витало в нарочито язвительной ухмылке Сириуса. Семья гораздо важнее парчовых одеяний. Именно поэтому он тут. Потому что пытается помочь своей семье.
Но необдуманная прогулка к замку могла иметь неприятные и ненужные последствия. Конечно, оборотни Сивого успели опуститься до самой низкой ступени человечности. Иногда некоторые из них кажутся настоящими животными, рычащими и воющими... Задумается ли кто-нибудь над истинными причинами появления среди них чужака? Или все можно объяснить праздным любопытством...
Но человек, представший перед ним не был оборотнем. Более того, он и человеком-то зваться не имел никакого права.
Волшебная палочка Ремуса сейчас мирно почивала в укромном потайном уголке Запретного леса. Было небезопасным появляться с ней перед Сивым. Оборотни могут быть глупыми, но в реалиях настоящего времени волшебная палочка была хуже любого клейма. Оборотни полукровки, разве имеют они право владеть инструментом волшебника? Отвратительная идеология, запудрившая мозги гораздо более умным людям, нежели тем, что обитали сейчас в лесу, все больше и больше превращаясь в животных. Как бы то ни было, Люпин был безоружен, это казалось более безопасным совсем недавно.
Кто же мог предугадать подобную встречу?
- Разумеется. Теперь Хогвартс стал питомником для тварей вполне известного происхождения.
Голос Ремуса никогда не смог бы принять того ядовитого посыла, которым сочился сейчас Снейп. Но злости в нем было достаточно.
Снейп язвил и сыпал оскорблениями. Разве это ново? Пусть даже вечно озлобленный хвостик Лили Эванс и подрос, исполнился уверенности - и получил клеймо, якобы дающее ему право чувствовать собственное превосходство над окружающими... он все еще был тем самым диковатым слизеринцем, сующим свой длинный сальный нос не в свое дело. Как могла Лили разглядеть что-то хорошее за этим облаком злости? Наверное, это присущий лишь ей одной дар, делавший девушку чуткой и проницательной. Мало кто обладал таким терпением, а Снейп был еще той занозой в заднице.
Люпину редко удавалось сдержать порывы Сохатого и Бродяги, которые, под бурные овации Питера устраивали Снейпу темную. Признаться честно, иногда слизеринец заслуживал всего, происходящего с ним. Иногда Мародеры перегибали палку. Однажды они переступили черту, чуть было не убив Снейпа по-настоящему. Причем орудием убийства чуть было не стал один всем знакомый оборотень. Все обошлось, но злобы в Снейпе только прибавилось.
Но Лили у него. Ходит в бездушных рабынях, подчиняясь любому указу своего хозяина. От одной только мысли о том, что именно может приказать ей когда-то безответно влюбленный в нее человек... от одной только мысли даже у Лунатика до скрежета смыкались зубы.
- Может быть, я и разгуливаю под луной, это не было моим выбором. Но то, что ты делаешь с Лили, Снейп, разве это не делает тебя тварью?
Он был безоружен. Палочка бывшего слизеринца была направлена прямо на него. Твердой рукой, без волнительных подрагиваний. Интересно, сколько раз он вот так направлял палочку на других? Скольких людей пытал, убивал?  Пожиратели Смерти считали такое времяпрепровождение развлечением, а Снейп был одним из них.

0

5

Видеть Люпина было непривычно. Видеть Люпина было странно. Очень нехорошее напоминание из прошлого. Из того прошлого, в котором Лили была собой, а Люпин — частью мародерской шайки. Прошлое, которое навсегда ушло, сгинуло в водовороте безумных событий дивного нового мира. Безумная-безумная реальность. В которой видеть оборотня Люпина казалось чем-то иррациональным. Тем более — видеть вблизи Хогвартса.
Снейп почувствовал, как наполняется ненавистью. Память услужливо предоставило воспоминания той ночи, в которую Северус чуть не лишился жизни от… клыков существа, которое сейчас стояло перед ним. Однако Снейп не чувствовал страха. Во-первых, не полнолуние и Люпин выглядит больным и изнеможённым, а не сильным и голодным. Во-вторых, да будь даже Люпин сейчас оборотнем, Снейп смог бы дать отпор. Метка — это не только забавный рисунок на предплечье. Метка еще и знания, и некоторые привилегии. И Северус не видел ничего отвратительного в том, чтобы пользоваться некоторыми преимуществами. Да, Снейп теперь не тот Нюньчик, которого любили задирать и унижать Мародеры. Да, теперь Снейп Пожиратель Смерти и, пожалуй, научился находить удовольствия в том, чтобы отравлять чужие жизни одним лишь своим существованием — кажется, это были слова Блэка? И где сейчас тот Блэк с его завышенной самоуверенностью?
— Ручной оборотень-отличник научился огрызаться, — фыркнул Снейп, не сводя пристального взгляда с Люпина. — Это что-то новенькое. Взрослый мир оказался не таким, каким мы его представляли, будучи школьниками, не так ли, Ремус?
Все верили в сказку. Все без исключения. И Северус тоже. Тогда это было наслаждением лежать с Лили на прохладном берегу пруда вблизи от Тупика Прядильщика, обратив свои взоры в небо, и мечтать. Сейчас эти воспоминания приносили невыразимую тоску и боль.
Слова Люпина били больно. Слова люпина били прицельно. Увы, как бы он не хотел скрыть тот факт, что Лили — или скорее, что от нее осталось — у него, утаить информацию не вышло.
— Вот оно что. — Выплюнул Северус. — Так, значит, обо мне идет такая молва: Северус Снейп, злобный дракон, заточил прекрасную принцессу в своих владениях, измывается над ней, помыкает ею и ни с кем не хочет делиться? А ты, Люпин, стало быть, благородный принц, пришедший вызволить ее из пасти голодного дракона? Что ж, — голос Снейпа сочился ядом. — Переубеждать не буду. Но задам вопрос: где твое оружие, принц-недоучка?
Снейп начинал злиться. Его раздражало, что Люпин не предпринимает никаких попыток к нападению или защите. Не за этим ли он сюда явился? Пожалуй, Северус не отказался бы от дуэли. В самом деле, когда еще представится возможность надрать одного из Мародеров? Люпин, конечно, не Блэк и не Поттер, коих Северус воспринял бы куда с большим, так сказать, воодушевлением, но тоже сойдет.
Однако Люпин по-прежнему не двигался. И не предпринимал никаких попыток напасть. Снейп разозлился.
— Хочешь знать: тварь ли я? Я расскажу тебе сказку. Правдоподобную такую сказку. Жила-была королева. Жила в собственном огромном замке, полученном не самым законным путем. И имела она подданных, занимающихся одним общим делом. И имела она бессчётное количество бессловесных слуг. Однажды над ее прекрасным садом развернулся купол ядовитого дыма. «Что это за дела?» — воскликнула королева и отправила слугу в туман на разведку. И вернулся слуга весь во вздутых и гноящихся ожогах. И сказала королева: «Недостаточно информации». И возмутились подданные: «Мы так всех слуг переведем, а этой надо оказать помощь». И посмотрела на них королева, полным ненависти взглядом, и зло молвила: «Нужно. Больше. Информации.».
Снейп перевел дыхание.
— Скажи мне, Люпин, какова мораль озвученной мной сказки?

+2

6

Злость всегда была лучшим другом Северуса Снейпа.
Да, когда-то Лили считала себя его лучшим другом, может быть, кто-нибудь из слизеринцев пал жертвой собственного незнания… но лучшим другом Снейпа всегда была именно злость.
Злость вела его вперед по учебе, заставляя рыть длинным носом многочисленные талмуды. Злость тащила за собой в укромные места, откуда так легко отправить в ненавистных людей неприятным заклятьем. Злоба превращала человека в темное облако, покрывая собой, будто любовница. Ох и посмеялся бы сейчас Бродяга над подобным сравнением.
Единственная любовница Снейпа – это его поварешка. Ну или чем он там свои зелья мешает. Хотя нет. Его вполне себе может возлюбить медный котел. Или эта самая, как ее… шкурка бумсанга.
Ремус почти услышал гогот друга в своей голове. Не тот саркастичный неприятный лай, которым Сириус одарял окружающих в нынешнее время. Нет. Тот самый, которому раскатисто вторил Сохатый, хлопая ладонью по собственной ноге. Тот, который заливисто подхватывал Питер, хватаясь за живот. Тот, что вызывал искренний смех и у самого Люпина, невзирая на совершенно неправильную причину. Смеяться над другими плохо. Называть шкуру бумсланга шкуркой совсем уж не дело.
Почему он вспоминал о своих друзьях сейчас? Да потому что Снейп был тесно вплетен в их дружбу. Одним своим присутствием, неприятным характером, язвительными взглядами. Наверняка слизеринец самым первым понял, как остро реагировал Джеймс на веснушчатую ручку в бледной ладони. Иначе и быть не могло. И сейчас, глядя в заострившееся от ненависти лицо, Ремус ощущал только грусть. Они все были детьми. Они все были несправедливы. И все они любили Лили Эванс. Но каждый своей любовью. Как друга, как сестру. Младшую сестричку, над которой приятно поизмываться, но спасать которую ты бросишься, не задумавшись. Два человека любили ее по-особенному. И только она могла решить, в какую сторону сделать жизненно важный шаг.
Расплачивается ли сейчас Лили за то, что сделала свой выбор?
Человек, с таким ядом цедивший ему оскорбления, одним своим видом доказывал, что тот выбор был правильным. Разумеется, Ремус всегда был на стороне друга. Но реши Лили иначе – и на то было ее право. В каждом человеке есть и хорошее и плохое. Кому, как не оборотню знать?
Однако некоторые люди несут в себе только тьму.
- Мы были детьми и школа казалась нам миром. – Оборотень перевел взгляд на величественное здание, бывшее ему домом на протяжении стольких лет. – И наши трагедии казались особенными, хотя на самом деле были лишь детскими забавами.
Мир перевернулся, рухнув в бездну. И в этом изменившемся мире вряд ли существовало место для шуточных дуэлей, прогулок под мантией-невидимкой забавы ради… в этом мире было место лишь одному. Стремлению выжить.
И лишь немногие пытались изменить этот мир.
- Ты действительно думаешь, что Лили простила бы тебе? Простила бы такое надругательство над собой? Неужели ты настолько низко пал, что можешь спокойно жить, в то время, как она метет пол в твоем подземелье?
Ремус горько улыбнулся, мотая головой. – Забавно, я ведь до сих пор думал, что ты действительно когда-то любил эту девушку. Но я забыл, что ты на самом деле думал о ней.
Грязнокровка.
Это слово заставило Джеймса броситься на обидчика Лили с палочкой наперевес. И от него застыла кровь в жилах у самого Люпина. Он никогда не был самым шумным из Мародеров. И именно поэтому был самым наблюдательным. И в своих наблюдениях всегда отмечал, что Снейп – каким бы неприятным человеком он ни был для абсолютного большинства окружающих – все же совсем другой рядом с Эванс.
Показалось.
- Чего ты добиваешься этими сказками? Я видел этот туман…
…и главная информация о нем  - это то, что нужно держаться подальше – этих слов он уже не произнес вслух. Лишь нахмурился, переводя взгляд с палочки Снейпа на ее обладателя. – Чего ты ждешь? Я безоружен, разве это не твое давнее желание? Отомстить мне. Отомстить нам.
Отомстить ей.

+1

7

Снейп в упор смотрел на Люпина. Иррациональная реальность. Совершенно необдуманный поступок. Крайне рискованно ошиваться неугодным обществу вблизи «оплота чистоты и справедливости». Что если бы вместо Северуса сейчас здесь стояла бы Николь фон Эджин? Люпин был бы уже трупом. В чем смысл пребывания — пусть и довольно социально развитого для данного вида — оборотня здесь?
— Миром? — переспросил Северус, ухмыльнувшись. — Считали себя пупом земли? Считали себя избранными? Считали себя достойными и были вправе судить тех, кто по вашим убеждениям был недостойным? Впрочем, — Снейп выдохнул, — все это в прошлом. В том прошлом, которое уже не вернуть. А на ностальгические настроения у меня, увы, времени нет.
Люпин изменился. Разумеется, изменился. Все меняются рано или поздно. А под действием столь отвратительных условий и факторов выживания... Люпин раздался в плечах, в глазах появилась уверенность в себе — да, но не более того. Однако и самого рационального и осмотрительного из мародерской шайки представителя жизнь нещадно потрепала.
Снейп с каменным лицом воспринял крик души Ремуса касательно Лили. Возможно, он был в чем-то прав. Разумеется, он имел на подобные колкие слова полное основание.
— То есть, — вкрадчиво начал Северус, — ты считаешь, что было бы лучше, если бы Лили сейчас была бездыханной жертвой опытов? Ты действительно полагаешь, что было бы лучше, если бы Лили сейчас, скажем, переваривалась в желудке василиска? Ты всерьез думаешь, что было бы намного лучше, если бы Лили сейчас скиталась по подполью, не имея ни средств к существованию, ни крова над головой, ни какой бы то ни было определенности? Люпин, — раздраженно бросил Снейп, — раскрой глаза: находясь в Хогвартсе под моей протекцией, Лили имеет и кров, и защиту, и комфортные условия для жизни. Я акцентирую твое внимание, Люпин. Я сказал «для жизни», а не «существования». Разницу чувствуешь? Конечно, чувствуешь. И, поверь мне, она не делает ничего против собственной воли. И, Люпин, поверь — это самый разумный и правильный путь для таких, как Лили. Для грязнокровок.
Снейп выдержал взгляд Люпина. Да, именно так: для грязнокровок.
— Собственно, ничего, — Северус пожал плечами. — Однако, замечу, что в этом тумане могла оказаться Лили по несобственной воле и сейчас рыдать от боли и невозможности сделать хотя бы малейших вдох. Но нет, Люпин. Лили сейчас находится в школьной лаборатории и перебирает цветки сныти. Скажи мне, Люпин — хотя я и не подтвержу, что мне интересно твое мнение — и все же, какую ты бы пожелал участь Лили?
Не сказать, чтобы Северуса Снейпа волновало чье-то мнение. Он и сам не знал, почему вдруг вступил в дискуссию с Люпиным. Быть может потому, что он является неким связующим маяком? Вздор. Однако если удалось выжить оборотню, вероятно, удалось выжить и иным представителям сопротивления, не так ли?
Снейп фыркнул.
— Отомстить? Люпин, оглянись вокруг и подумай над своим существованием. Вы уже наказаны. Не мной, но сложившейся не в вашу пользу ситуацией, что я тоже воспринимаю с огромным удовлетворением. Ты безоружен, ты выглядишь сломленным, ты все еще пытаешься быть правильным. Жизнь тебя ничему не учит, не так ли, Люпин?

+1

8

В конечном итоге Снейп не очень-то изменился за прошедшие годы.
Он все еще оставался озлобленным на весь мир мальчишкой, разыскивающем вокруг любую причину, которой можно объяснить собственные неблаговидные поступки. Потому что пусть и сталкиваясь с превосходящими его по численности Мародерами, слизеринец никогда не был жертвой.
Нельзя считать жертвой того, кто так полон ненавистью.
Нельзя считать жертвой того, кто изобретает заклинания, направленные на причинение вреда.
Лишь однажды вспыльчивость и неудержность гриффиндорцев чуть было не привела к непоправимому. Но все обошлось, прибавляя сотню новых причин для желчи, звучавшей сейчас в голосе Снейпа.
Та история с Визжащей Хижиной была одним из самых страшных воспоминаний Ремуса. Он предпочел бы вновь и вновь переживать даже нападение Сивого, чем думать о том, как близок был к убийству. Такому убийству.
Их жизнь перевернулась, в какой-то момент рухнув в нескончаемую бездну. В ней было все - и схватки с Пожирателями Смерти, и тайные вылазки, из которых лишь чудом получалось вернуться. Но сражаясь бок о бок с друзьями за правое дело, Люпин никогда не медлил, отправляя заклинания в противников. Это были нелюди, жаждущие власти, помешанные на чистоте крови фанатики, не подвластные разумным увещеваниям. Но убить человека, находясь в волчьем обличье, не владея собой... Только представив себе, что он мог совершить тогда, находясь во власти луны, Ремус покрывался холодным потом. Неважно, что рядом тогда оказался Снейп. Недруг или друг, он не заслуживал такой смерти. И сам Люпин не заслуживал такого ужаса. Он до сих пор твердо верил в это, пусть даже именно Снейп внезапно оказался тюремщиком Лили.
Но слизеринец никогда не был жертвой. Он был изощреннее всех их в своей мести.
А здесь и сейчас... здесь и сейчас была лишь одна жертва.
- Ты знал Лили лучше всех нас. Но никогда не понимал. Думаешь, она согласилась бы с такой участью? Комфортные условия для жизни. - Люпин неприязненно скривил губы, словно увидел что-то отвратительное. - Или ты надеешься на ее благодарность?
Снейп всегда надеялся получить от Лили больше, чем она с такой щедростью делилась. Со своим другом. Со своим любимым и таким ненадежным Севом. Ремус никогда не обращал внимания на устоявшиеся стереотипы, но Снейп в конечном итоге оправдал все направленные в его сторону эпитеты. Он обидел Лили так, что даже она не смогла простить. Что же сейчас? Он надеется заслужить ее прощение такой "заботой"?
- Что ты пытаешься доказать мне? Что опекаешь ее? Что таким образом спасаешь? А каким образом она вообще оказалась у тебя? Подарок выслужившемуся лизоблюду? - оборотень почувствовал, как его щеки заливает краска. Негодование его будто подпитывало зверя, застывшего в ожидании следующего полнолуния. - Ее место там, где она сама вольна сделать выбор. Свой собственный выбор, не ожидая, пока хозяин прикажет. Ты жалок, если веришь в то, что Лили предпочла бы твой комфорт своей личности.
Сочившийся из Снейпа яд был впору было собирать в колбу - но Ремус не обращал внимания ни на тон, с которым произносилось это самое "Люпин", ни на угрозу, которую представлял для  него человек, наставивший на него палочку. Сейчас это все было несущественным. Потому что решись сейчас Снейп на какие-либо действия, остановить его не удастся. Но слушать эту речь о блистательном спасителе без отвращения было невозможно.
- Тебе это нравится, Снейп? Нравится стоять перед невооруженным противником? Нравится отдавать приказы той, кто не может отказать? Может быть, ты просто мстишь ей за то, что она не выбрала тебя?
Слезы Лили Эванс можно было увидеть нечасто. Слишком дружелюбной и сильной личностью она всегда была. И всегда, когда Ремус видел ее в слезах, их причиной был один-единственный человек.

+2

9

Слова оборотня выворачивали душу наизнанку. Перед глазами водоворотом проносились все яркие моменты его жизни, проведенные с Лили. Вероятно, Люпин был прав — вероятно, Северус знал Лили лучше всех Мародеров вместе взятых. Однако в рамках существующего мира это не значило ровным счетом ничего. Агрессивные условия для выживания влекут за собой агрессивные способы выживания. Увы, такова реальность существующего мира.
Снейп не отвечал. Ни на единое утверждение Люпина. Ни на единый его вопрос. Оборотень его не слышал. Оборотень не хотел его слышать. Точно так же, как если бы Лили была самой собой, не Безликой. Она бы наверняка сорвала свой голос, доказывая Северусу, что лучше бы погибла, чем вела подобный образ жизни. Наверняка бы. Но Снейп отдал бы многое, чтобы Лили была собой, срывала на нем свой голос и, быть может, даже ненавидела. Да, пожалуй, сейчас ее ненависть была им столь же желанна, как и ее... благосклонность к нему. Да черт возьми! Любая ее эмоция была бы им желанна в противовес опостылевшему равнодушию и покорности.
Возможно, в чем-то Люпин был прав. Снейп продолжал молчать, позволяя оборотню задавать провокационные вопросы, взывающие к совести Северуса. Нет, гоблин его дери, не нравилось. Ни отдавать приказы Безликой, ни слышать от нее покорного «слушаюсь, Хозяин», ни видеть безжизненный взгляд ее изумрудных глаз.
Однако все происходило так, как происходило. Да, Снейп признавал, что со стороны ситуация выглядела крайне отвратительным образом. Хозяин Снейп и его Безликая Эванс. Да, Снейп прекрасно понимал чувства Люпина. Да, Снейп осознавал, что вся злость оборотня, направленная в его сторону, заслуженна. Однако ни один фактор в мире, ни одно чужое мнение не сможет поколебать решение Северуса следовать выбранным путем. Его не волновало то, что о нем говорят другие. Его не волновало, как, собственно, ситуация выглядит со стороны. Лили жива — и это неоспоримый факт. Лили в безопасности — и это неоспоримый факт. Лили не делает ничего против собственной воли — и это тоже неоспоримый факт, даже при условии того, что собственной волей Лили более не обладает. Будь Лили собой, все действия, совершаемые Безликой, не вошли бы в конфликт с ее моралью. И Северус это знал. Потому что Люпин прав — Северус знает Лили лучше, чем кто бы то ни был иной.
— То есть, ты все-таки предпочел бы видеть Лили мертвой, — это не было более вопросом. Это была бессильная констатация факта. Гребанные гриффиндорцы с их гребанным гриффиндорским видением мира! Они не хотели прогнозировать, они не хотели смотреть в будущее и строить планы, для них всегда существовало только здесь и сейчас. Переубеждать гриффиндорца — словно идти против движения урагана. Снейп не желал и не имел сил идти в противовес. Ему достаточной одной борьбы — ту, что он ведет с состоянием Лили. В этом Снейпа с Люпиным было главное различие — Северус верил, что Безликость можно искоренить; Снейп верил, что Лили можно вернуть. Да, вероятно, она не будет довольна. Да, вероятно, она сорвет голос и подпитает вновь свою ненависть к нему. Но она будет живой. Живой.
Северус опустил волшебную палочку. Ладони сами собой сжались в кулаки, ногти впились в плоть, причиняя боль. Это был разговор ни о чем. Это была пустая трата времени. Даже Люпин — казалось бы, самый адекватный из всей шайки Мародеров — не желал не то, чтобы понять Северуса, но хотя бы услышать.
— Уходи, Люпин, — севшим голосом приказал Снейп. — Рядом с Хогвартсом более не безопасно. Для тебя в особенности.
Снейп повернулся, чтобы уйти. Однажды Лили вернется. Той самой Лили, которую все знают и помнят: веселой, вздорной, до невозможности правильной и с зашкаливающим чувством справедливости. Все так и будет, непременно. Вот тогда он посмотрит в лица тем, кто утверждает, что лучше бы Лили была мертва, чем...

+1


Вы здесь » Marauders' Time: Торжественно клянемся... » RealTime » 9.11.1982 Танцы с волками [Remus Lupin, Severus Snape]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC